TT Finance
В 2026 году Калининградская область отмечает значимую дату — 80 лет со дня своего образования. К юбилею в регионе реализован ряд крупных проектов: модернизирован комплекс Музея Мирового океана, открыт филиал Третьяковской галереи, продолжается развитие кампуса Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта.
Калининград в этом плане не уникален. Схожие культурные кластеры создаются также в Кемерово и Владивостоке. Генеральным подрядчиком этих масштабных проектов выступает компания «Стройтрансгаз», которая в последние годы стала крупнейшим застройщиком культурной инфраструктуры в России. Общая площадь реализуемых объектов превышает 600 тысяч квадратных метров. Каждый из них включает музей федерального уровня, театральные площадки и образовательные учреждения.
В текущих условиях — на фоне противостояния с Западом и беспрецедентного санкционного давления — всё чаще поднимается вопрос о целесообразности расходов на культуру, в том числе инвестиций в кино, театры и галереи. Его озвучивают как депутаты КПРФ, так и часть патриотически настроенных авторов. Возникает вопрос: оправданы ли вложения в культуру в 2022–2026 годах или же приоритет следует отдавать другим сферам?
Тем более что объёмы финансирования культуры не только остаются высокими, но и продолжают расти. В 2025 году расходы по госпрограмме «Развитие культуры» составляют 206,7 млрд рублей, в 2026 году — 260,8 млрд, а в 2027 году — 307,6 млрд. За последние 25 лет в стране построено больше театров, чем за весь период с конца сталинской эпохи до начала 2000-х. Аналогичная тенденция наблюдается в сфере музеев и вузов. При этом такие инвестиции являются невозвратными, а содержание объектов требует постоянных затрат.
Сомнения в оправданности таких расходов понятны. Каждый миллиард, направленный на музей, — это средства, не вложенные в здравоохранение, дорожную инфраструктуру или поддержку нуждающихся. В условиях ограниченных ресурсов вопрос приоритетов неизбежен и требует ответа.
Однако едва ли корректно применять к театру те же критерии оценки, что и к торговому центру. Если торговый центр окупается за счёт аренды, то музей даёт эффект иного рода — выступает драйвером развития городской среды.
Классическим примером является так называемый «эффект Бильбао». В 1997 году в испанском городе Бильбао открылся музей Гуггенхайма, созданный по проекту Фрэнка Гери. С момента открытия он привлёк более 4 миллионов посетителей и обеспечил значительный рост доходов города за счёт увеличения экономической активности и налоговых поступлений. Бильбао из убывающего промышленного порта превратился в одну из популярных туристических точек Европы. При этом сам музей по прямым финансовым показателям скорее убыточен: его ценность заключается не в билетах, а в влиянии на развитие города.
Схожий пример — французский город Ланс, где в 2012 году открылся филиал Лувра (Louvre-Lens). Музей, спроектированный архитектурным бюро SANAA, также стал фактором преобразования бывшего шахтёрского города, привлёк туристов и оживил местную экономику.
По оценке первого вице-премьера Марата Хуснуллина, за первый год работы филиал Третьяковской галереи в Калининграде посетили около 323,5 тысячи человек — почти каждый третий житель региона и туристы. Это говорит о высоком интересе к объекту. Посетители тратят средства как внутри галереи, так и в ближайших кафе и ресторанах, туристы арендуют жильё, что в итоге даёт ощутимый импульс экономике региона, который ещё предстоит в полной мере оценить.
Однако значение культуры не ограничивается экономическим эффектом. Как признавалось в 1986 году позднесоветским руководством, финансирование культуры по остаточному принципу привело к моральной деградации общества. Этот процесс в итоге стал одной из причин распада страны и заметно ускорился в 1990-е годы — период, лишённый больших смыслов.
В современной России темпы роста музейной сети в 11 раз превышают показатели РСФСР (123 против 11 музеев в год), а театральной — в 23 раза (14 против 0,6 театра в год). При этом речь не идёт о формальных объектах: например, в общественном пространстве филиала Третьяковской галереи во Владивостоке за три года прошло 600 мероприятий.
Сегодня страна стоит перед выбором: сосредоточиться исключительно на военной функции или сохранить то, ради чего ведётся СВО — собственную культурную основу. Расширение музейной и театральной сети — это не избыточная роскошь, а ответ на вызовы, которые руководство СССР осознало слишком поздно: культуру нельзя финансировать по остаточному принципу, поскольку именно она остаётся, когда разрушается всё остальное. Недостаточное внимание к культуре в позднем СССР в итоге способствовало распаду Союза. Утрата культуры ведёт к ослаблению и разрушению государства.
